Сегодня известно, что мест, куда попадала душа после смерти было четыре: Chichihuacuauhco, Mictlan, Tlalocan и Ilhu?catl tonatiuh. Интересной особенностью религиозного мышления ацтеков было то, что место, в которое душа отправится после смерти, определялось не поведением человека в жизни, а причиной его смерти. В Ilhu?catl tonatiuh, «дом солнца», попадали души воинов, погибших в бою или умерших на жертвенном камне. Там, в цветочных садах они устраивали сражения, а когда на востоке появлялось солнце, приветствовали его криками радости и громко били в щиты. По прошествии четырех лет они возвращались на землю в облике колибри и других птиц с красочным оперением и питались цветочным нектаром. В этот рай попадали даже вражеские воины, захваченные в плен и принесенные в жертву. Их покровителем был отдельный бог Teoyaomiqui, чье имя означает «бог погибших врагов». Их приносили в жертву солнцу, и таким образом они, отдавая свои жизни, питали «могущественного воина, сражающегося в небе». Женщины, умершие при родах, попадали в Chichihuacuauhco, «дом маиса». По ночам они могли возвращаться на землю в виде призраков, означающих плохое предзнаменование.

Мифология народов Филиппин сложилась на базе племенных религий различных филиппинских народов. Самобытные мифологии сохранились только у так называемых горных народов северо-западной части острова Лусон и центральной части острова Минданао, а также у автохтонов архипелага, негритосов-аэта, живущих небольшими группами почти на всех островах. Выделяются самостоятельные мифологические системы, среди которых мифологии ифугао, онтоков, канканаи на Лусоне, манобо, багобо, букиднонов на Минданао. В лусонских мифах мироздание являет собой объёмное строение, в центре которого расположена земля (пугао). В горизонтальной плоскости протекает мировая река, вверх по её течению находится мир «даийа», связанный с верхним миром (кабуниан), расположенным на небе, а вниз по течению лежит мир «лагод», связанный с нижним миром (далум). Название «далум» можно рассматривать как производное протоаустронезийского danum («вода»), и в этом случае он, подобно батакскому, бугийскому и даякскому нижним мирам, оказывается миром водяным или подводным. Горизонтальные миры обычно не включаются у других народов Малайского архипелага в систему мироздания, но в их названиях у ифугао отражены две страны света, по которым ориентируются почти все малайские народы: внутренние районы суши и море.

Вопросы, связанные с добровольным уходом из жизни не являются новыми, а некоторые из них были  предметом интенсивного обсуждения на протяжении веков, такие, как самоубийство с помощью врача и эвтаназии. Новизна современного подхода заключается в контексте, который включает в себя: текущее обсуждение принятия решения по поводу прекращения поддерживающих жизнь инструментов, содействие в процессе принятия решений об уходе из жизни, а также изменения в социальных ценностях, которые произошли в последнее время. За последние два десятилетия был достигнут определенный прогресс в юридическом признании прав пациента о добровольном уходе из жизни, они могут отказаться от дальнейшего лечения или прекратить его в самом начале, они так же в праве отказаться от поддерживающей жизнедеятельность терапии. У человека появилось право на паллиативный уход и контроль боли. Будет ли общество продолжать устанавливать границы на исключительное право человека определять время своей смерти, руководствуясь собственными ценностями, или нас ожидает право на уход из жизни с помощью врача и эвтаназии?

Если вы обеспокоены вопросом обсуждения темы смерть со своими детьми – вы не одиноки. Многие из нас стесняются, а большинство, боятся говорить о смерти, особенно с молодыми людьми. Но смерть является неизбежным фактом нашей жизни, и мы не должны бояться ее и, если мы хотим помочь нашим детям, нам необходимо обучить из тому, что это нормально говорить об этом явлении. Разговаривая с детьми о смерти, мы можем обнаружить, что у них есть определенные знания об этом, зачастую это – страхи или тревоги. Мы можем помочь им, предоставляя необходимую информацию, комфортную для понимания. И не смотря на то, что подобные разговоры не решат всех проблем, не говорить о смерти значит еще более ограничить себя в способности им помочь. Глубина беседы о смерти со своими детьми напрямую зависит от их возраста и опыта. Это также зависит от нашего собственного опыта, убеждений, чувств и ситуаций, в которой мы оказываемся в каждый конкретный момент времени. Некоторые дискуссии о смерти могут возникнуть благодаря заметке из новостей или определенной телевизионной программой и пройдут в атмосфере достаточно бесстрастной, другие – в результате кризиса семьи и зарядиться эмоциями.

«Это страшно, больно, грустно, трагично, ужасно, об этом вообще лучше не думать, я еще молод(а), это случится не скоро», - или: «об этом надо знать, это не страшно, я думаю о ней всегда, я готовлюсь к смерти в течение жизни, об этом необходимо чаще говорить»? Какие ассоциации возникают в нашем сознании при слове смерть? Что определяет ход наших мыслей при столкновении с этим феноменом? Какая сила заставляет вести себя перед лицом смерти определенным образом – врожденная, запрограммированная реакция, или приобретенный, полученный в процессе социализации шаблон поведения? Одинаково ли относятся к смерти животные и люди, взрослые и дети, представители разных культур и народов? Одинаково ли к ней относились в прошлом и относятся сейчас? Каково мнение официальной науки по данному вопросу? Когда мы отвечаем на эти и подобные вопросы, то мы непосредствен-ным образом касаемся природы человека, характера восприятия им окружающей действительности и интерпретации получаемой информации, поскольку речь здесь идет не о самом факте – смерти, а о нашем отношении к этому явлению. Именно оно (отношение) формирует комплекс и характер услуг, которые общество готово оказать умирающему человеку.